Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

shuvlena

ЧЕЛОВЕК СОБАКЕ ДРУГ, ИЛИ КАК АЛЬПИНИСТ УХОДИТ ОТ ПОГОНИ

Связавшая свою судьбу с Арменией писательница и журналист Елена Шуваева-Петросян всерьез увлечена альпинизмом. В своих заметках она вспоминает две непохожие истории о встречах с дикими обитателями гор. Sputnik Армения представляет второй эпизод.

Восхождение мы начали от деревни Севаберд, что в переводе означает "черная крепость". За нами в гору увязались две местные собаки. Сонные, зевающие они только что вылезли из какого-то сарая и, с удивлением рассматривая незнакомцев, пару раз гавкнули для проформы. Мы их подозвали причмокиванием. Так они к нам и присоединились.

Одну, с белой головой и едва заметными полосками, мы назвали Тасманом. Армен сказал, что у пса присутствуют характерные черты этой породы. Другая же была похожа на коричневую хаски. По дороге на гору мы звали ее Рыжиком, обратно — м-м-м… Коркой.

"Никакой он не Рыжик, — возмущенно сказал Армен. — Корка… потому что коричневый!" Корка, так Корка.

Collapse )
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

“У меня фактура такая, что мне предлагали роли бандитов, террористов...”

Актер Эдуард ШАХНАЗАРЯН очень скромен. Он снимался во многих фильмах, но их названия вспоминает с трудом и не ведет список-фильмографию. Для него главное - показать своего героя, прожить его жизнь в фильме, а потом вернуться в свою реальность. После презентации фильма Ара Аруша “Охотник”, в котором Эдуард сыграл эпизодическую роль, корр. Елена Шуваева-Петросян “НВ” побеседовала с актером.

— Актерская профессия — это то, о чем ты мечтал с детства?
— Не совсем. В школе учился очень плохо. Сначала хотел стать хирургом, но боялся химии — я ее вообще не знал. Потом хотел стать композитором, но не мог играть ни на одном инструменте. Мой отец Владимир Шахназарян был известным журналистом и работал в газете “Труд”. У нас дома собирались актеры, поэты, музыканты, художники, сценаристы... Я рос в творческой среде. Как-то отец сказал: “Из тебя только режиссер выйдет!” и отвел меня к режиссеру Генриху Маляну. Он начал мне задавать вопросы по литературе и понял, что я ничего не читал. С этого дня я начал читать. Малян сказал моему отцу: “Режиссер из него вряд ли выйдет — он не начитан, но актер получится!” Тогда отец привел меня в театр им. Сундукяна (тогда главным режиссером и худруком был Грачья Капланян). Капланян попросил меня прочитать что-нибудь. Я, помню, встал на стул и начал что-то изображать. “Твой сын может стать актером. Ничего большего он сделать не сможет”, — сказал Капланян моего отцу. Я поступил в Театральный институт и начал учиться профессии. Отец меня постоянно наставлял... Как-то он мне сказал: “Иди и работай монтировщиком сцены”. Я был очень худым, а декорации большими. И тогда меня отправили в Кукольный театр, где декорации поменьше, но там другая проблема — у меня большой рост и полбашки видно из-под ширмы. Дальше меня перекинули в мастерскую, где делают декорации. И потом уже пригласили в молодежный театр... Со второго курса начал играть драматические роли.
— Когда ты стал актером кино?
— В то время были телепостановки, в которых я участвовал, даже сейчас не вспомню их названия. Потом я уехал в Москву. Тесно с кино я познакомился именно там. Но тогда был такой период, что я вынужден был заняться бизнесом. Как-то ко мне приехал Виген Степанян и спросил, чем я занимаюсь и почему не иду в кино. Он взял мои фотографии, отнес на “Мосфильм” менеджеру по актерам Татьяне Красинской. Меня пригласили в тот фильм, в котором Виген играл одного из главных персонажей. Потом я снялся в сериале “Богатые и любимые”, где сыграл итальянца. Тогда я не мог понять, неужели в Москве не могли найти на эту роль настоящего итальянца, что пригласили армянина, но мне объяснили, что моя фактура им подошла. Пошли какие-то предложения, но я больше отказывался, чем снимался. У меня фактура такая, что мне предлагали роли бандитов, террористов, подонков, убийц. Слава Богу, не алкоголиков... В Москве я не только работал, но и учился режиссуре во ВГИКе, где преподавали мои друзья. Я ходил на лекции, мастер-классы известных режиссеров и сценаристов. Сидеть и даже просто слушать Володарского, Кончаловского — это такое наслаждение. А поскольку времени у меня было предостаточно, я бывал везде, куда меня приглашали.
Когда я закончил Ереванский театральный институт, меня приглашали сесть на Режиссерский факультет сразу на третий курс. Тот же Виген Степанян мне сказал, зачем тебе режиссерский факультет, хочешь что-то ставить — я тебе дам постановку. Я общался и работал со многими режиссерами, начиная с Маляна до Кеосаяна-отца. Я вырос на этих площадках и хорошо знал тонкости режиссуры. А сейчас моя дочка учится в Славянском на факультете режиссуры.
— У вас складывается династия актеров и режиссеров...
— Это действительно так. Моя жена и ее брат — актеры, папа жены — известный актер Геворг Чепчян. Мой отец помимо основной своей работы закончил Высшие сценарные курсы в Москве, писал сценарии, дружил с известными сценаристами...
— Насколько я знаю, сейчас ты хочешь делать свое кино...
— Это так. В наше время так модно хамство: если ты не хамишь, значит, ты лох. В своих фильмах я хочу поменять нынешние идеалы, вернуться к старым. Я предложил сделать сериал, чтобы вернуть старые идеалы, чтобы добро всегда торжествовало, чтобы люди любили друг друга, любили природу, уважали женщин. Мой отец всегда остро подходил к проблеме, как журналист всегда докапывался до правды... И я так воспитывался. Мое кино должно быть говорящим, чтобы зритель потом имел пищу для размышлений. У нас сейчас готовятся два фильма — “Помолвка” и “Верадарц”. Последний фильм — пацифистский. У войны нет территории и названия, в мире много войн, а трагедия у всех одна.
— Как ты думаешь, в твоих силах создать образ героя нашего времени?
— Я знаю свои силы — лично я на героя не похожу. Герой как минимум должен быть красивым. Я никогда не старался играть героев, я старался сыграть человека. С его характером — будь он хороший или плохой. Но, к сожалению, в наше время нет героев. Сегодняшний герой обманывает, хамит, прелюбодействует, то есть делает все, что запрещено семью заповедями. Надеюсь, к тому времени, когда моя дочка вплотную займется режиссурой, критерий геройства поменяется и в Армении.
— Ты сказал, что герой должен быть красивым... Фрунзик Мкртчян был некрасивым.
— Фрунзик был характерным героем. Он показывал характер. Кстати, Фрунзик был очень дружен с отцом. Когда я заканчивал Театральный институт, решил сделать пластическую операцию носа. Я уже тогда знал, что с моим носом мне не светят добрые и красивые роли. И вот идем мы на операцию. У памятника Мясникяну столкнулись с Фрунзиком. Он спрашивает: “И куда вы идете, отец и сын, такие довольные?” Мой отец говорит: “Вот, сын хочет прооперировать нос, чтобы обеспечить себя хорошими ролями!” Фрунзик на меня посмотрел внимательно и спросил: “Ты хочешь сниматься в кино?” Я ответил: “Конечно, хочу!” Он заулыбался: “Вот благодаря именно твоему носу и будешь сниматься в кино. Это твоя индивидуальность”. В Москве эта индивидуальность мне мешала. Кого я могу сыграть? Ну, может, Сирано, но это на сцене. А все остальные роли, как я уже сказал, бандиты, подонки...
— Ты боялся стать актером одной роли?
— Да. И сейчас боюсь. Как-то я спросил у Гафта, что мне делать — я могу сыграть разные роли, но натура не меняется. И он ответил: “Актер как таковой не меняется, меняются вокруг него предлагаемые обстоятельства. Если ты среди подонков — значит, ты подонок. Если ты сможешь сыграть нутро, значит ты изменился”. И я стараюсь следовать этому совету. Недавно в Ереване я сыграл роль в фильме, и вдруг меня приглашают на подобную роль в другом фильме, потому что у меня хорошо получилось. Я только начинаю меняться, но чувствую, что режиссер меня тянет обратно в старый образ...
— А почему ты решил вернуться в Армению, ведь в России больше возможностей?
— Мама с отцом переехали в Ереван. Отец сказал: “Эдик, ты можешь своим делом заняться здесь, в Ереване. Здесь тебе будет легче!” После смерти отца я решил вообще не возвращаться в кино, отказывался от ролей... Сейчас отца нет, а у меня очень много вопросов к нему... А в Армении я еще потому, что я армянин и у меня есть ребенок, которого лучше растить на родине.
— Почему фильм “Охотник” представлен на русском?
— Мы хотели, чтобы этот фильм поняли все. Есть два международных языка — английский и русский. Русский язык нам ближе. Этот фильм — единственный фильм из Армении, который был приглашен на Каннский фестиваль вне конкурсной программы. Самая большая оценка — предложение сделать полный метр и представить уже на конкурс в Каннах.
— Основной завет, который ты вынес из общения с отцом?
— Главное, чтобы совесть была чиста. В те времена все были атеистами. Я спрашивал отца: “Ты в Бога веришь?” И он как-то ответил: “Эдик, Бог — это совесть внутри человека. Если у тебя есть совесть, значит ты веришь”. Что бы я ни делал, стараюсь не позорить фамилию и свой род, ничего не делать наполовину и жить по совести.
Беседовала

Елена Шуваева-Петросян
shuvlena

«В Ереване время течет по-другому»

Сламбек Тауекел — известный казахский кинорежиссер, продюсер, заслуженный деятель Казахстана. Недавно в рамках Дней казахского кино в кинотеатре «Москва» был показан его фильм «Земля обетованная» («Жеруйык»). После фильма корр. Yerevan.ru побеседовала с режиссером о кино, о жизни, о восприятии Армении и о многом другом.

— Сламбек Тлеугабылулы, для тех, кто не видел, расскажите вкратце, о чем ваш фильм «Земля обетованная»?

— Этот фильм задумывался как благодарность казахскому народу от «неблагонадежных народов» — корейцев, приволжских немцев, турок-месхетинцев, чеченцев, курдов, езидов, армян и других, которые были сосланы на казахскую землю. Казахи их встретили с глубоким сочувствием и должным вниманием, несмотря на большие собственные тяготы после джута 30-х годов. Для ссыльных народов Казахстан стал настоящей родиной, а они стали ее достойными сынами.

— Казахское кино имеет почти столетнюю историю. Как все начиналось? Какую традицию передадите вы будущему поколению?

— Нет, казахскому кино чуть меньше ста лет, и оно помоложе армянского. Первые кадры мы стали снимать в 1925 году на строительстве железной дороги. Игровые фильмы берут отсчет с 1938 года, тогда съемки производились при помощи кинорежиссеров «Ленфильма». А вообще бурного расцвета казахский кинематограф достиг в годы Великой Отечественной войны благодаря тому, что центральные киностудии были эвакуированы в Москву. В годы войны в Алма-Ате была создана Центральная объединенная киностудия, на которой работали выдающиеся мастера советского кино: Эйзенштейн, Пудовкин, Пырьев и др. Это способствовало воспитанию новых национальных кадров кинематографистов. Тем паче что в годы войны Всесоюзный государственный институт кинематографии тоже работал в Алма-Ате, где был специально отобран курс национальных кадров. Казахское кино было неотъемлемой частью многонационального советского кино и развивалось при большой поддержке русских кинематографистов.


Collapse )
shuvlena

Армянская Венециана Татьяны Данильянц

Имя поэта, художника, кинорежиссера Татьяны Данильянц зачастую связывают с Венецией. Татьяна широко известна в Италии и России. Ее венециана началась давно и продолжается по сей день, но тем не менее она остро ощущает свои армянские корни и гордится ими. И именно в Армении в рамках кинофестиваля «Золотой абрикос» состоялся премьерный показ ее полнометражного документального фильма «Венеция: на плаву». Корреспондент Yerevan.ru побеседовала с Татьяной Данильянц.

http://yerevan.ru/2012/07/14/armyanskaya-veneciana-tatyany-danilyanc/

Фото автора


Collapse )
shuvlena

«Параджановский талер» и грусть по прошлому (Эльдар Шенгелая в Армении)

Фото автора

Известный грузинский режиссер народный артист СССР Эльдар Шенгелая в Армении не впервые. Более того, он был дружен со многими армянскими деятелями культуры своего поколения, которые сохранили в своей памяти образ прекрасной дружбы между грузинами и армянами. В этот раз Шенгелая прибыл в нашу страну в рамках кинофестиваля «Золотой абрикос», на котором получил награду за вклад в мировое киноискусство — «Параджановский талер».











http://yerevan.ru/2012/07/12/paradzhanovskij-taler-i-grust-po-proshlomu/


Collapse )

произведениях, был сохранен. И чтобы в этот город приезжали туристы и чувствовали время, в котором мы жили и творили».

Елена Шуваева-Петросян

shuvlena

Илья Эренбург: "“Я буду писать о Чаренце, о Сарьяне и вообще об Армении”

 http://www.nv.am

МИР И МЫ

Сорок лет назад умер патриарх национального искусства, варпет Мартирос САРЬЯН (1880-1972), оставивший неизгладимый след в истории культуры и в памяти людей. Среди тех, кто с ним общался, также был писатель Илья ЭРЕНБУРГ (1891-1967) — далеко неоднозначный человек, к которому относились весьма двойственно. Как бы то ни было, он один из немногих, кто ознакомил советских людей с культурой и искусством тлетворного Запада.

Это он произнес популярную максиму “Увидеть Париж и умереть”, это его повесть “Оттепель” дала название целой советской эпохе. Илья Эренбург был автором дикторского текста к фильму о Мартиросе Сарьяне, которого он весьма ценил как художника. Варпет в долгу не остался: его портрет Эренбурга — великолепная работа. Он выполнен в 1959 году во время памятного пребывания в Армении писателя. Предлагаем воспоминания об Илье Григорьевиче литературоведа Левона Мкртчяна и кинорежиссера Лаэрта Вагаршяна.

ЛЕВОН МКРТЧЯН. “Я РАД, ЧТО УДАЛОСЬ ПОЗИРОВАТЬ МАРТИРОСУ СЕРГЕЕВИЧУ”

...Я пришел к Эренбургу поздно вечером. Он, по существу, продиктовал мне нашу небольшую беседу. А когда я спросил, как же озаглавить материал, Илья Григорьевич улыбнулся:
— Страна древней и новой культуры — так и назовите.
Интервью было напечатано в сентябре 1959 года. У Ильи Григорьевича Эренбурга, уже 10 дней гостящего в Ереване, накопилось немало интересных впечатлений. Делясь некоторыми из них, писатель сказал, что Армения — страна, которая, по его мнению, должна изумить любого человека сочетанием древнейшей культуры с большими достижениями в создании новых духовных ценностей.
Сильное впечатление произвела на Эренбурга столица нашей республики. Глядя на остатки глинобитных домишек дореволюционной поры, с трудом веришь, что Ереван, этот прекрасный город, построен за советское время.
Речь зашла об армянской литературе. Эренбург заметил, что, к его большому сожалению, о литературе приходится судить по переводам. Но все-таки, несмотря на это, армянская поэзия с давних пор казалась ему одним из самых замечательных явлений.
— Говоря об этом, я думаю не только о поэтах старшего поколения, но и о поэте, которого мне лично выпала радость встречать, — Аветике Исаакяне... Должен сказать, что был бесконечно рад увидеть недалеко от гостиницы, где остановился, мужественное и прекрасное лицо Егише Чаренца. Перед его памятником я припоминал и встречи с ним в давние годы, и его сильные и вместе с тем нежные стихи. Мне было приятно встретиться также с современными армянскими поэтами — Наири Заряном, Геворком Эмином и другими писателями, которых я знал по их книгам.
Разговор о поэзии естественно перешел в беседу о природе Армении, строгая и сдержанная красота которой напоминает ему столь близкую его сердцу Испанию.
— И эта сдержанная страсть пейзажей Армении чувствуется как в поэзии, так и в живописи.
О живописи говорил Илья Григорьевич особенно тепло, выделяя среди других художников Мартироса Сарьяна.
— Я знал работы Сарьяна по большой выставке в Москве, но то, что я увидел здесь, в картинной галерее и в мастерской художника, помогло мне лучше понять всю силу этого редкого мастера, который, по-моему, является сейчас наиболее крупным советским художником. Я рад, что за короткий срок моего пребывания в Ереване мне удалось позировать Мартиросу Сергеевичу, который пишет мой портрет. Это большая честь для меня. Должен сказать, что у армянских художников есть великолепные традиции, достаточно назвать такого крупного мастера, как Овнатанян. И неудивительно, что общий уровень армянской живописи так высок.


Collapse )
shuvlena

"Я сделал свой шедевр! Теперь можете его портить!.."

http://www.nv.am/index.php?option=com_content&view=article&id=18445:q-q&catid=6:2009-06-06-11-26-42&Itemid=9


В этом году маэстро Сергей ПАРАДЖАНОВ (1924-1990) вполне мог бы отметить несколько знаменательных дат. В 1942 году он поступил в Тбилисский институт желтранспорта и, проболтавшись там один семестр, молча удалился. В 1952-м после окончания ВГИКа его направили на Киевскую киностудию в качестве режиссера. Там в 1962-м СП начал съемки своего первого шедевра “Тени забытых предков”. Там же в 72-м начал было работу над “Интермеццо”, но фильм закрыли.

Навсегда. В 1982-м в Тбилиси режиссера арестовали по идиотскому обвинению и поместили в Ортачальскую тюрьму. Просидевшего 8 месяцев в камере смертников Сергея Иосифовича освободили из зала суда... Драматическая судьба “человека-праздника” и великого режиссера. Предлагаем читателям отрывки из очерка “Жил-был Параджанов” звукооператора и режиссера Гарри Кунцева, которому посчастливилось работать с Маэстро. 
Говорят, что Параджанова уже нет, что он когда-то умер... Может, в это кто-то и верит, но не я. Он уже умирал. Столько раз! И всерьез. А однажды, выйдя из тюрьмы, даже устроил себе грандиозные похороны. С панихидой, с речами о себе, с траурным шествием по улицам, с поминками, когда пришли все друзья и недруги, недруги и друзья, которых он не отличал друг от друга, и тех и других одаривая одинаковыми порциями неизбывной доброты. 
На катафалке был укреплен его портрет в траурной рамке. Он шел рядом, скорбно сложив руки на груди. И на вопрос встречных: “Кого хоронят?” — со спокойным достоинством отвечал: “Сергея Параджанова...” И встречные покачивали головой, поверив... Ведь незадолго до того в газетах и впрямь промелькнуло сообщение, что “кинорежиссер Сергей Параджанов скоропостижно скончался” на таком-то году своей такой непонятной, несерьезной, нестандартной жизни, которой нормальному гражданину в советской стране жить не рекомендовалось... 
По древним улицам Телави, сохранившим тепло и уют старины, неспешно бродил невысокий плотный человек с острой бородкой, придававшей ему облик то ли сказочника, то ли фокусника типа Калиостро. Он всматривался в низенькие дома, в узоры висячих балконов, в ковры, развешанные по перилам на просушку, от пестрых узоров которых и дома и улицы становились нарядными и веселыми. 
Я уже знал его имя. Наизусть знал его потрясающий фильм “Тени забытых предков”. И ходил за ним по пятам, с удивлением наблюдая, как он все время что-то подбирает с земли. Цветную стекляшку, старую куклу, птичье перо... Я не знал тогда, как много умеют его руки! Как умеют они рисовать, писать, шить поразительные шляпы, одевать, порхать, взлетая над головой, проигрывая перед актером роль, на секунду падать вниз, умирая, и снова с непостижимой легкостью взлетать, не сдаваясь... 
Он не любил повторов, репетиций. Все рождалось здесь, стихийно, без глубокомысленных потуг, от сердца. Он тут же кричал, смеялся, плакал... От радости за необычную нотку падал на колени, целовал руки. Тут же что-то дарил “на вечную память за гениальную работу”, за просто так... Боже, как он любил что-то дарить! И как он умел это делать! И обижался как ребенок, если его подарок не принимали. 
Не забуду, как обиделся он на Киру Муратову, когда в Баку, в номере гостиницы, где мы собрались у Параджанова после фестивального просмотра ее фильма, он вдруг положил перед нею богатую меховую накидку, которую ему “привезли из Парижа”. Накидка Муратовой очень подошла, и Сергей, не задумываясь, воскликнул: “Кира! Ты прекрасна! Она твоя!” 
Муратова заявила, что она не может принять такой дорогой подарок, Параджанов насупился и потом, в Тбилиси, много раз вспоминал это и с ребячливой обидой спрашивал: “Почему она не взяла?.. Я ведь от души”. 


Collapse )
shuvlena

Параджанов, или вор никогда не станет прачкой

Оригинал взят у dragobarzini в Параджанов, или вор никогда не станет прачкой
 

Параджанов, или вор никогда не станет прачкойАлиса Агранат - журналист из Москвы. Работала в еженедельнике "Собеседник", ИА "Регнум", телестудии ГУВД Москвы "Петровка,38", на радио "Милицейская волна", а также в Израиле – в издании "Новости недели", "Вести", делала материалы для канала RTVi, передачи "Иерушалаим". В данный момент - пресс-секретарь адвокатской коллегии "Клишин и Партнеры". Пишет сценарии для детективный сериалов на НТВ. Недавно она побывала в Армении. Предлагаем читателям ее заметку о музее Параджанова.
http://tourismdb.ru/topic.php?id=10613

Для того чтобы посетить столицу Армении найдется миллион причин, но одну из них я могу назвать с полной уверенностью: уникальный музей кинорежиссера Сергея Параджанова на улице Дзорапи 15/16 в Ереване.

Этот маленький, уютный двухэтажный домик, с абрикосовом деревом во дворе, бесконечно далек от того, что принято называть «мемориалом». Чтобы найти его, достаточно остановить безумно дешевое городское такси и назвать адрес.

Collapse )

shuvlena

Арарат и его окрестности глазами азербайджанского киноведа


Предлагаемый читателям очерк опубликован в мартовском номере московского журнала “Дружба народов”. Он написан Ульви Мамедовым, азербайджанским киноведом, побывавшим в Армении на Днях турецкого кино в апреле прошлого года. Пожалуй, это единственный известный нам случай, когда азербайджанский автор честно и без передержек, главное — без вражды злопыхательства пишет об Армении и армянской жизни. Два дня — срок небольшой, он, очевидно, не дает оснований для широких обобщений, но даже и их хватило Ульви Мамедову, чтобы что-то увидеть и понять. Этот очерк — попытка незашоренного бакинца, несомненно, интеллигентного и образованного, реально посмотреть на вещи и, по его словам, “снять барьеры внутренней цензуры”. Это попытка навести некий мост, точнее — мостик между соседями. Для этого, думается, надо было обладать не только журналистским мастерством, но еще и гражданским и человеческим мужеством.

Collapse ) 
shuvlena

Продать бы осла в Азербайджан

 
 
Продать бы осла в Азербайджан
Такая мысль давно преследует  85-летнюю жительницу села Айгедзор Тавушского марза, потому что из-за треклятого осла, который ей неожиаднно свалился в наследство, и клочка земли, который она уже давно не может обрабатывать, ей было отказано в пособии по бедности. 

Узнав, что недавно азербайджанское правительство закупило  длинноухих почти по 900  долларов, а за год до этого  цена колебалась  от 14 до 40 тысяч долларов, женщина задумалась о том, что у нее есть такое ценное для азербайджанцев животное, но абсолютно  обесцененное в Армении. Вот и возникла идея продать осла в Азербайджан. А если серьезно – и смех и грех. Оформление «Пароса» женщине солидного возраста и нуждающейся необходимо для того, чтобы  получить свои банковские вклады советского периода – деньги, которые она некогда откладывала на «черный день». В 2005 году  на заседании совета коалиции было принято решение о возвращении вкладов, согласно которому  приоритетными являются социально нуждающиеся люди, которые согласно стратегической программы по преодолению бедности признаны семьями, нуждающимися в пособии. Также к приоритетным относятся еще несколько категорий людей – одинокие пожилые, пострадавшие в зоне бедствия граждане, инвалиды, многодетные семьи и т.д.  Получается, что одинокая пожилая женщина, имеющая осла на подворье, не относится к этой категории. Избавиться от него она тоже не может – в деревне даже задаром не берут, говорят: «Зачем нам лишнюю голову кормить». А вот если продать для азербайджанской армии, нуждающейся в ослах для перевозки грузов в труднопроходимой или заминированной местности, то можно жить безбедно.  Конечно, ее осел не из «специально обученных», как требуют закупщики, но за этот минус можно цену спустить. Женщина готова к торгу.  Но сколько бы мы  ни смеялись над страстной любовью соседей к ослам, от такой реальности хочется плакать...