Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

“Молокане, населяющие плоскогорье по дороге в Эривань, держат себя тихо, покорно и большею частью до

110 лет назад в наши края добрался писатель и публицист Евгений МАРКОВ (1835-1903, на снимке) и опубликовал очерк “Зимнее путешествие по горам Кавказа”. Одна из глав названа “Русская Армения”, в которой Марков рассказывает о молоканах, к тому времени уже почти полвека обитающих в нашей стране. Автор донес до нас живые впечатления о добрых взаимоотношениях местного населения и сосланных пришельцев, приводит множество интереснейших фактов о жизни молокан, обретших в Армении новую родину.


...Местечко Дилижан — вроде маленького городка; ряды армянских лавок, мельницы, почта, телеграф, сберегательная касса, много очень своеобразных и красивых деревянных домов с разными галерейками в два яруса, совсем новая церковь и, вдобавок ко всему, внизу, у речки — целый отдельный городок каменных корпусов — казармы ардаганского полка. Дилижан — весь в садах, в купах деревьев, весь на скалах и обрывах; он напоминает живописные немецкие городки, спрятанные в лесных ущельях. Отсюда дорога уже идет по гораздо более тенистому и суровому дилижанскому ущелью. Везде превосходные мосты и превосходное широкое шоссе, так что все время до самого перевала, на высоте 7.124 футов, коляска наша поднимается рысью.  
Мы выехали из Дилижана в четыре часа дня. Резкие завороты на всем разбеге тяжелой коляски над зияющими кругом многоярусными безднами вызывали несколько жуткое чувство, тем больше, что далеко не над всеми обрывами поставлены ряды каменных столбов, оберегающих экипаж от падения в пропасть. 
— Как же вы тут зимою ездите, почту возите? — спросил я ямщика. 

Collapse )
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
shuvlena

МЁРТВЫЕ ЦВЕТЫ

Спускаясь по пологому склону Арагаца*, собирала фиолетовые, розовые пахучие гиацинты, хрупкие голубые подснежники, утопающие в первой сочной зелёной траве-мураве. Перезвон ручейков, направляющихся к рекам Ахурян и Касах, и многоголосье птиц пронзали хрустальность тишины. Небо – чистейшее, бездонное озеро.
Вдруг мое внимание привлекли три кроваво-красных пятна в дали среди розово-голубой массы соцветий. Я ускорила шаг: это были зигоморфные, пятилепестковые, с чёрными глазками-венчиками, сочные, кровянистые цветы. Сорвала – капельки, бесцветный сок (?!), брызнули на ладошки. Поднесла к носу, который тут же окрасился в жёлтый цветень, - без запаха. Раскрыла свой дневник, погрузила в межстраничье три кровинки в надежде засушить память о весне.
По странному стечению обстоятельств к дневнику не обращалась в течение года. И вот – вновь весна, вновь цветы. Появилось желание изложить свои мысли и чувства на бумаге, в дневнике.
Толстая тетрадка в руках раскрылась именно на той странице, где лежали три цветочка – чёрных, раскрошившихся. Бумага была пропитана густым, трупным запахом. Что это?! И тут я вспомнила ту весну, те цветы, которые умерли от моей руки.

___________________________________________
* потухший вулкан в Армении, высотой около 4100 м.
shuvlena

ЗМЕИНАЯ ИСПОВЕДЬ

Шу уже и не помнила точно, когда она поселилась в щедром погребке татик* Азнив: то ли была слишком мала, чтобы помнить, то ли родилась прямо здесь, в мелком сухом песочке. Шу даже смутно помнила свою мать, так как была уже слишком стара.
До сумерек она нежилась в прохладном лоне погребка, а к вечеру лёгким шуршанием выскальзывала наружу, чтобы почувствовать свежесть горного воздуха и, преодолевая старческую леность, поймать себе на ужин сонную птичку или зазевавшегося зверька. Её толстое, упругое, узорчатое вдоль хребта, тело с плоской головой слегка поблёскивало чешуйками в голубоватом лунном свете. Она ждала свою жертву. Потом... вспышка – это её тело, подталкиваемое инстинктом охоты, метнулось в направлении ожидаемого объекта... и тишина...
С первыми солнечными лучами она спускалась в погребок, где спозаранку суетилась добрая, улыбчивая татик Азнив, процеживая в глиняные кувшины парное молоко. Блюдечко Шу к моменту её возвращения обычно было наполнено заботливой рукой - хозяйка никогда не забывала о своей гордой и опасной питомице, которую, впрочем, не боялась, а уважала и любила, как члена семьи. Шу молниеносным язычком хлебала молочко и безмолвно благодарила татик.
Так продолжалось изо дня в день, из года в год, пока татик Азнив не слегла – хворь какая-то одолела старенькую хозяйку. Теперь уже каждое росное утро в погребок спускалась харсик**, разливала ароматное, звенящее молочко по кувшинам и, шурша платьем, уходила в дом, где сопели в тёплых постельках трое её маленьких детишек.
Шу с грустью заглядывала в пустое блюдце, вспоминая вкус молока, и, свернувшись клубочком, засыпала. А рядом стояли несколько кувшинов, наполненных бесподобным молоком – они манили, они дразнили, они... Змея боролась с искушением, забываясь во сне, но, едва проснувшись, она начинала чувствовать аромат. Ее тело скользило вокруг заветных кувшинов, обнимая тройным кольцом, серая головка ласкалась к глиняной плоти, потом резко отбрасывалась назад, кольца превращались в жгут, и Шу уползала в свой уголок.
На двадцатый день Шу не смогла противостоять искушению - захватила язычком несколько капелек молока из кувшина, обменяв их на несколько янтарных слезинок яда, соскользнувших в белую жидкость, и воровато спряталась за деревянной винной кадкой.
Сквозь сон услышала лёгкие шаги – харсик Нунэ спешила за молочком для своих проснувшихся ребятишек. Сон как рукой сняло – Шу напряглась, подслеповатые глазки забегали, шустрый язычок мелькнул несколько раз: Нунэ взяла именно тот кувшин, с которого отпила Шу. Взяла и уже направилась к выходу... уже встала на первую ступеньку... вторую...
Змея, натянув мышцы, как тетеву, взметнулась стрелой в сторону харсик. Мощное, гибкое тело ударилось о кувшин, который тут же выпал из рук Нунэ, упал на каменные ступеньки и разбился. Харсик, едва завидев змею, с криками убежала наверх.
С тех пор Шу никто не видел в погребке татик Азнив. Змея не смогла простить себе того, что не оправдала человеческого доверия.

Я открыла глаза: вокруг такое благолепное многоцветье! Неподалеку – скалистое, дразнящее прохладой, ущелье, в глубине которого – река... Наверно, прислонившись к массивному камню, я задремала, и мне приснилось... Или нет?!
Юркий серый чешуйчатый хвостик мелькнул меж камней, показалась плоская головка, развернулась в мою сторону, многозначительно покачалась, будто сокрушаясь, и исчезла. Шу-шу-шу...
___________________________________
*бабушка(арм.).
**сноха, невестка (арм.).
shuvlena

“Одним из побуждений посетить Армению было любопытство: что таится там...”

 

110 лет назад в Лондоне вышла книга “Армения. Путешествия и исследования”. Имя ее автора, Генри Финиса Блоса ЛИНЧА (1862-1913), хорошо известно армянам. Он известный британский путешественник и географ, политический деятель, коммерсант, юрист, член-корреспондент Королевского Географического общества, член английского парламента в 1906-1910 годах — занимался арменоведением и оставил интересные сведения о географии, истории и демографии Армении, многочисленные статистические данные, иллюстрации, карты и планы.
Особую ценность представляет “Большая карта Армении”, составленная совместно с геологом и картографом Ф.Освальдом. Линч дважды побывал в Армении — с августа 1893 года по март 1894 и с мая по сентябрь 1898 года. На основе собранных материалов он и написал свое двухтомное исследование, изданное в Лондоне в 1901 году, а через девять лет — на русском в Тифлисе в типографии А.Мартиросянца. Первый том посвящен Восточной Армении, второй — Западной Армении. Недавно они были переизданы. Предлагаем читателям отрывки из книги Линча о восхождении на гору Нимруд и о городе Ахалцых.

В АХАЛЦЫХ,
НА ПОЧТОВЫХ КАРЕТАХ Collapse )
Collapse )Collapse )

Collapse )