Elena Shuvaeva-Petrosyan (shuv_petrosyan) wrote,
Elena Shuvaeva-Petrosyan
shuv_petrosyan

Categories:

Орущих камней государство

В журнале “Кругозор” опубликованы записки Сурена МАРКОСЯНА — заядлого путешественника, пускающегося в дорогу как только выдается свободное время. Как правило, свои впечатления он облекает в письменную форму и с авторскими фотографиями отправляет в журналы, газеты, размещает в интернете. Пишет Маркосян легко, с юмором, хоть и не писатель. Физик, программист. Учился в Москве и Европе, живет в Сан-Франциско. Предлагаем читателям путевые впечатления Сурена Маркосяна, вынесенные не так давно из путешествия по Западной Армении. 

Сегодня мне кажется, что это путешествие я замыслил давно: еще маленьким мальчиком, слушая не слишком пространные воспоминания моего деда о Тифлисе, где он родился и вырос, о городе Карсе, откуда родом его отец, а мой, стало быть, прадед, — расчертил, распланировал, распределил. Пересчитал все церкви и храмы, которые хотел посетить, перечитал всю возможную литературу... Последним толчком стала фотография, подаренная деду год назад одним знакомым: старинный плотный кусок картона, на котором изображен весьма представительный господин с белой окладистой бородой и в традиционном для того времени темном костюме. Под портретом — печать с надписью по-русски: “Фотографiя С.М.Тосуньяна въ Карсе. Поставщикъ Намъстника Его Императорского Величества на Кавъказе”. Я слышал, что кто-то из нашей родни в Карсе был фотографом. И хотя понимал: вряд ли удастся проследить жизненный путь этого неизвестного родственника, повод, чтобы как можно скорее отправиться в дорогу, был найден.




СИНЕЕ ЧЕРНОЕ МОРЕ
...Поезд до Батуми ехал медленно, скрипя, стуча, кряхтя. К утру в окне показалось море. В Батуми бросалось в глаза большое количество ажурных зданий времен российской империи, а также постройки позднего времени, возведенные для решения жилищного вопроса.
В Сарпи, приграничном с Турцией городе, переход границы пешком занял совсем немного времени. Увидев синий паспорт, грузинский пограничник радостно воскликнул “America! Good Morning!” — “Доброе утро”, — ответил я на чистом русском и, разглядев на его лице глубокое разочарование, ступил на турецкую землю.
Сразу за воротами стояло несколько машин и микроавтобусов. Таксисты, используя смесь английского, русского и турецкого языков, стали предлагать довезти меня до Хопы — ближайшего турецкого города — за 4 доллара. Минуя все автомобили, я направился к мечети у моря, вслед раздались возмущенные возгласы, призывы к благоразумию и здравому смыслу. Мой навигатор показывал: до Хопы 18 километров, и я решил идти пешком. Таксисты, наблюдавшие за мной издалека и не терявшие надежды, что я вернусь, бросились вдогонку. Снизили цену до трех долларов, я согласился.
Пока я ждал автобуса на вокзале, прикатила самодельная печка, топившаяся досками от овощных ящиков. На ней жарили каштаны. Человек с печкой принялся раздавать каштаны людям вокруг, даже не пробуя их продавать.
До Карса по прямой около 170 километров, и я прикинул: около 3-х часов пути. Дороги в Турции хорошие, места живописные, мы ехали по ущелью, через горы, холмы и крутые повороты. В окне мелькнули развалины церкви на холме. По обе стороны дороги то и дело попадались совершенно одинаковые минареты, похожие на ракеты. Наверное, их штампуют на одном заводе, а потом развозят на грузовике по деревням. А может быть, это и есть ракеты, которые при первой же необходимости поднимутся в воздух вместе с поющими на них муэдзинами.
Мы то и дело останавливались в разных городишках, пили чай, а один раз даже зачем-то мыли автобус большими щетками. Вопреки всем моим расчетам, в Карс прибыли поздно вечером, после более чем семи часов пути. Удалось договориться с привокзальным таксистом, знающим дюжину слов по-английски, что рано утром он повезет меня в Ани — 45 километров от Карса, на границе с Арменией.

ГОРОД, КОТОРОГО НЕТ
Когда мы проехали пару армейских блок-постов, впереди показались крепостные стены древнего армянского города — “города тысячи и одной церкви”. В Ани я провел пять часов. Как сказал потом таксист “normal tourist — two hours, no normal tourist — five hours!” Граница была всего в нескольких метрах, через реку, и было слышно и было видно, как люди на другой стороне ходят, переговариваются по-армянски. Шумели бульдозеры и грузовики — они добывали камни из каньона, который раскопали несколькими годами ранее. Из этих “камней Ани” построили новую церковь в Ереване, этому факту придают большое значение и очень этим гордятся. Говорят, когда в каньоне производили взрывные работы, от ударной волны треснула одна из стен кафедрального собора в Ани — на другой стороне реки. (От редакции “НВ”. Многолетние разработки анийского туфа на армянской приграничной территории, прямо напротив древнего города, — позорнейшее явление суверенного периода. Добывать туф золотисто-охристого цвета взялись вначале при помощи взрывов, чем вызвали демагогическую реакцию турок, утверждающих, что взрывы якобы разрушают памятники Ани. Через несколько лет взрывы были прекращены — перешли к другим способам добычи камня. Легче, однако, не стало, ибо карьеры исказили, изуродовали исторический ландшафт. О рекреации и восстановлении ландшафта хозяева карьеров даже не задумывались, а общественность страны молчит. Можно только представить, какой бы поднялся ор и шум, если бы это делали турки...)
За все пять часов в Ани я не встретил ни души. Лишь солнечный зайчик отскакивал от стен старого города — кто-то следил за мной в бинокль. Табличка рядом с единственной не поврежденной мечетью гласила, что это первая мечеть, построенная турками-сельджуками в Анатолии. Строительные камни, архитектура и интерьер мечети очень напоминали армянские церкви, а на полу лежали обломки армянских хачкаров. На всей территории города теперь растет трава, пробиваясь сквозь фундаменты домов, между обломками церквей, рассыпанных камней уже несуществующих зданий. На холме, откуда исторически берет свое начало город, лежит в руинах дворец, резиденция Багратидов — повелителей Ани. На самом холме я насчитал руины трех церквей. Остатки множества других видны вокруг и на спуске, ведущем в ущелье. Теперь над цитаделью реет турецкий флаг — флаг победителей.
Через ущелье, в сторону Армении, на отдельно возвышающейся скале стоит одинокий монастырь, а вокруг него видны руины различных построек. Доступа туда нет.
Главный кафедральный собор города действительно очень большой. Купол собора был частично разрушен в XIV веке, и окончательно — в XIX, во время землетрясения, что придало зданию форму куба. В стенах вырезан армянский текст, повествующий о разных событиях жизни собора. В XI веке собор был превращен турками в мечеть, но в XII снова восстановлен как христианский храм. Внутри и снаружи много надписей краской — турецких, армянских, русских. Одна из них, написанная по-русски, гласит: “Иванъ Ахвердовъ, 1891”. На внутренних стенах собора что-то грубо замазано белой краской — может быть фрески, а может, армянские письмена. В некоторых местах работа по сокрытию “армянского следа” произведена более грамотно — стены покрашены краской, сливающейся с цветом камней.
Наиболее сильное впечатление оставило строение, стоящее на склоне, ведущем к реке, в нескольких метрах от пограничных заграждений — церковь Сурб Григор Лусаворич (Григория Просветителя). И внутренние, и внешние стены ее покрыты фресками, теперь выцветшими и потускневшими. Фрески есть даже на внутренних поверхностях арок. В некоторых местах они замазаны краской или просто стерты. Говорят, это было сделано в начале 90-х годов ХХ века. “Граффити”, одним словом.
И везде, во всем городе, были церкви, церкви и церкви. Армяне, как фанатики, строили их — одну лучше другой — украшали, совершенствовали, чтобы потом оставить на волю времени, стихии и истории. “Орущих камней государство”, — написал когда-то Осип Мандельштам. Точнее и горше не скажешь. Окинув взглядом весь Ани и достроив в воображении разрушенные здания, я представил себе большой каменный город с домами из кремового туфа, куполами бесчисленных церквей, улицами, людьми...
Щит-указатель у входа рассказывает об истории Ани, ни разу не упоминая армян. Оттуда следует, что город населяли язычники, затем турки, монголы, затем в XIX веке город был захвачен русскими и отвоеван обратно турками в 1920 году. О том, кто строил все эти церкви, нет ни слова. Таблички у церквей не упоминают об их армянском происхождении, сообщают лишь — на ломаном английском, — что такая-то церковь была построена таким-то царем (имя, как правило, турецкое), из такого-то (турецкого) города.
На выходе из города никого не было. Кроме таксиста, который тут же принялся соблазнять меня различными достопримечательностями, демонстрировал открытки с видами дворцов султанов, мечетей и крепостей. Но я упорно намеревался ехать в Карс. Наконец таксист понял, чего я хочу. Из набора турецких и английских слов он слепил фразу, которую можно было понять так: здесь в округе есть очень много “эрмени килисе” (армянских церквей) и к двум из них (одна из которых “good”, а другая — “бум”) он знает дорогу. Показал мне карту и, получив мое одобрение, тронулся в путь. Свернув на грунтовую дорогу и проехав около 20-ти километров, мы увидели деревню, над которой посреди убогих деревенских домишек возвышался купол классической армянской церкви, построенной из красного и темного камня вперемешку. Деревня, покинутая армянами в 1920 году, теперь называется Ягикесен. Церковь, судя по архитектуре, возведенная в XI-XII веках и известная в XIX веке под именем Сурп Аствацацин, теперь называется местными жителями “Кизил Килисе” (Красная церковь). Она довольно хорошо сохранилось, лишь только, как и у всех других церквей в этом регионе Турции, отсутствует крест. Вокруг, впритирку к камням, навалены стога сена, внутри церкви тоже хранится сено. Главный вход, над которым видна надпись на армянском языке, завален камнями. Неподалеку стоит простая, наспех сооруженная мечеть.
— Ленинакан, Эрменистан! — сказал таксист и махнул рукой в сторону большого города, видневшегося вдалеке. Город был виден как на ладони. В соседней деревне Огузлу — голые серые стены — это все, что осталось от армянской церкви, напоминающей собор Ани в миниатюре. Нижняя часть облицовки стен отсутствует — новые хозяева деревни растащили ее на стройматериалы. В стенах — армянские надписи.

ПЕШКОМ ПО КАРСУ
Я попросил таксиста отвезти меня в Карс, к “эрмени килисе”. Несмотря на то что единственная сохранившаяся армянская церковь Святых Апостолов в Карсе была превращена в мечеть, таксист прекрасно знал, куда ехать. Возведенная в Х веке, она стоит у подножья Карсской крепости. Снаружи превращение церкви в мечеть заключалось в замене креста на полумесяц и установке громкоговорителя у основания купола — нелепое, неестественное зрелище. Все остальное — как и было: и ажурные кресты, вырезанные в стенах, и фигуры двенадцати апостолов на куполе, но нигде не видны армянские письмена, видимо, они были уничтожены турками. Пару лет назад здание превратили в музей, но сейчас на белой деревянной входной двери висел замок, войти внутрь не удалось.
Я поднялся в крепость и обошел город пешком. Город, откуда родом был мой прадедушка, выглядел вполне современным восточно-европейским городом с прилично одетыми людьми, машинами, магазинами, банками, офисами и восточными базарами. Говорили, что где-то здесь есть руины двух армянских церквей и средневековое кладбище, но я их не нашел. Каких-либо следов родственника-фотографа, “поставщика Наместника Его Императорского Величества на Кавказе”, конечно, тоже не отыскалось. Не нашел я и русскую православную церковь XIX века, оставшуюся от времен, когда Карс был частью российской империи. Зато время от времени попадались любопытные образчики архитектуры имперского стиля XIX века, почти как в Петербурге и Москве.

ДОЛГИЙ ПУТЬ В ВАН
Определившись с расстояниями и направлениями, я решил осмотреть сначала город Ван и урартскую крепость на скале у озера. Крепость была на другом конце города и, следуя стрелке GPS, я направился туда. Проходя через центр города, зашел в исторический музей. Несмотря на то что надпись по-английски сообщала: “Это один из самых важных и значимых музеев мира”, я обнаружил всего две маленькие комнаты с клинописью, фресками и инструментами урартской культуры, столь знакомыми по ереванскому музею Эребуни.
У одной стены, в стеклянном шкафу, совершенно не вписываясь в историю Урарту, лежали черепа и кости, а табличка на корявом английском сообщала: “Скелеты турков, убитые и сожженные в 1915 году” и несколько соответствующих книг и брошюр. Турецкая пропаганда в действии: мол, никакого геноцида армян в 1915 году не было, наоборот, кто-то убивал и сжигал “скелеты турков”. Видимо, несметное количество армянских церквей в округе тоже были построены христианолюбивыми турками, а какими-то злыми силами разрушены.
Ван — чистый восточно-европейский город. Современные здания, много машин и очень много людей — и днем, и вечером, и ночью. Стоит памятник русскому самовару. Путь до крепости занял немногим более часа. Восхождение на вершину скалы с крепостными стенами — еще минут двадцать. С одной стороны крепости — вид на новый город Ван, с другой стороны — на старый, который турки сравняли с землей в 1915 году. Слово “разрушили” здесь неуместно, так как с землей его именно сравняли, в буквальном смысле этого слова. Здесь когда-то была древняя столица государства Урарту — Тушпа, потом старый город Ван, а теперь остались только холмики, покрытые травой, тропинки, которые их опоясывали, стены нескольких зданий и пара мечетей, которые, естественно, никто не разрушал.
Я спустился со скалы, намереваясь обойти ее и попасть туда, где когда-то был раскинут город. За мной увязался пятилетний ребенок и, спросив по-английски, из какой страны я прибыл, стал рассказывать историю урартской крепости. По-английски. Не заметив никакой восторженной реакции с моей стороны, малыш не растерялся. Справился, может быть, я являюсь японским туристом? И, не слушая ответа, тут же стал снова рассказывать историю крепости. На этот раз по-японски. Я снова никак не отреагировал. Ребенок перешел на французский... Разочаровавшись в моих языковых способностях и убедившись, что денег не получит, он так и остался стоять у ручья, текущего у старого города.

ОЗЕРО МОНАСТЫРЕЙ
Благодаря навигатору с нескольких попыток выбрался из города. Мне надо было найти деревню в 10 километрах южнее Вана, где некогда находился Варагаванк — огромный монастырский комплекс из семи церквей. Местные жители его так и называют — “Йеди Килисе” (“Семь Церквей”).
Виляя по грунтовым дорогам окрестных деревень и постоянно справляясь у дружелюбных местных жителей про Йеди Килисе, добрался до деревни, в которой когда-то был монастырский комплекс. Из семи церквей обнаружил только одну с половиной. Ополовиненное здание когда-то формой было похоже на пасхальный кулич. После того как турецкая армия, штурмуя в 1915 году Ван, разрушила весь монастырский комплекс, “кулич” стал сильно смахивать на половинку пустой яичной скорлупы с неровными краями.
На уцелевшей половине лежали бревна и охапки сена. Основное сооружение комплекса — непосредственно сам монастырь — тоже в плохом состоянии: без крыши, но армянские буквы над входом сохранились; поверх выбитых в стене ажурных крестов натянуто полотнище турецкого флага. Я залез на крышу, в которой на месте купола зияла большая дыра. Через нее были видны внутренние стены и колонны с облезшими фресками. Пока обходил деревню, за мной, не отставая ни на шаг, следовали деревенские дети — они полезли даже на крышу церкви. Из окон выглядывали любопытствующие женщины, а со дворов доносилось перешептывание, из которого я разобрал слово “турист”.
Мне повезло: увидел знаменитую ванскую кошку, которая спокойно гуляла по деревне. Кошки этой породы водятся только в Ване и знамениты тем, что у них один глаз голубой, другой — желтый, а шкура — белая. Дети проводили меня до самой машины и, помахав им рукой, я направился обратно к озеру, чтобы добраться до острова, в 50 километрах от Вана, на котором стоит главная достопримечательность ванского региона — средневековая армянская церковь Ахтамар.
Озеро Ван — прозрачное, бирюзовое и соленое как море. Проплыв 15 минут, катер причалил к острову Ахтамар, на котором не было ни души. Церковь — редкой красоты, из камня темно-песочного цвета, построена в X веке царем Гагиком I, снаружи украшена барельефами, а изнутри — фресками. Вокруг церкви, помимо хачкаров, в большом количестве лежат валуны с вырезанными в них крестами. Видимо, кресты вырезались на любых камнях, которые попадались под руки людям. Турки сделали из острова “культурное”, в их понимании, место для отдыха — неподалеку стояли вкопанные в землю мангалы и скамейки. Внешние стены церкви поражали количеством барельефов и надписей на староармянском.
Таблички, рассказывающие о церкви и установленные на острове и на берегу у причала, заслуживают особого внимания. На двух языках — турецком и очень сильно ломаном английском, они сообщают несведущим туристам, что церковь контролировалась (а не была построена) Гагиком I из некоей “арманионской” династии Васпуракан. Английское слово “armenian” написано как “armanion” — по невежеству или нарочно, не знаю. Далее становится еще интереснее. Оказывается, нижняя половина церкви связана с христианской религией, а вот верхняя — с мусульманской. В последней строке говорится дословно следующее: “Удачный и интересный пример ислама и христианства картины программы”. Это была самая большая чушь, которую довелось прочитать или услышать за все время путешествия.
Продолжая свой путь дальше на запад, свернул на грунтовую дорогу, которая, миновав пару деревень, повела вдоль озера. Дорога постепенно ухудшалась, стала очень пыльной, с множеством мелких и крупных камней, которые царапали дно машины. Достигнув точки, указываемой GPS-навигатором, свернул на пыльную же дорожку с ухабами и разбросанными на ней камнями. Дорожка очень скоро закончилась, и я обнаружил, что еду по полю.
Дальше опять покатил по грунтовой прибрежной дороге и оказался в небольшой деревне. Прямо посередине деревни, у дороги, громоздились развалины армянской церкви. Понять, что эта груда камней когда-то являлась церковью, было сложно. Но армянские надписи и кресты на останках стен развеяли все сомнения.
Близился вечер, небо заволокло облаками и пошел дождь. Опасаясь, что грунтовые дороги размокнут и я застряну здесь надолго, поспешил обратно к машине. На дорогу вдоль озера выехал уже в темноте, а часа через полтора выбрался на главную дорогу, ведущую в Ван. К тому времени вовсю шел ливень, фары светили плохо, и лишь только навигатор показывал нужное направление. Еще через пару часов я вернулся, наконец, в город Ван.

ВОЗВРАЩЕНИЕ
В маленький чистый аэропорт Вана я доехал на автобусе турецких авиалиний рано утром и коротал там время в ожидании вылета, общаясь с группой американцев и европейцев, завершающих свой вояж по Турции. Мы обсуждали геноцид в истории разных народов, которых оказалось немало, и армянский геноцид просто встал с ними в ряд. Один из моих собеседников сказал, что здесь, в Турции, недавно живьем закопали христианского священника. Я ему не поверил.
В Стамбуле оказалось, что билетов в Ереван нет — все места проданы. Рейс в Ереван вылетал в 2 часа ночи, и мне предложили подойти перед самым вылетом, может быть, удастся что-нибудь устроить. Весь оставшийся день я провел в Стамбуле, легко добравшись до города на метро и затем на трамвае. Ночью в аэропорту мне выписали последний оставшийся билет на Ереван. Самолет прибыл в Ереван в пять часов утра. Отмахнувшись от назойливых таксистов, я отправился пешком. В город, который просыпался. 
Подготовила http://www.nv.am


Елена Шуваева-Петросян
Tags: Армения, Грузия, Западная Армения, Сурен Маркосян, путешествие
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments